Чандракирти - Введение в Мадхьямику

Чандракирти

Введение в мадхьямику

Предисловие переводчика

Имя Чандракирти[1] (VII в., Индия) – одного из основателей буддийской философской школы мадхьямика-прасангика – пользуется широкой известностью среди буддистов махаяны и ваджраяны всего мира, а особенно в Центральной Азии, где на монастырских религиозно-философских факультетах (mtshan nyid grva tshang) один из обязательных и главных предметов – философия мадхьямики – изучается по его сочинению «Введение в мадхьямику», послужившему той основой, опираясь на истолкование которой в этом регионе создавались собственные оригинальные концепции праеангики, полагаемые их авторами вершиной буддийской философской мысли. Хотя творчеству этого ученого и уделялось в российской буддологии известное внимание, однако с переводом его сочинений, по праву считающихся классикой буддийской и мировой философии, дела у нас обстоят далеко не лучшим образом. Следует отметить, что и вообще на европейские языки труды Чандракирти переводились в основном только частично[2]. Поэтому давно уже назрела необходимость восполнить этот пробел, тем более что в настоящее Время буддизм получил широкое распространение во всем мире, а в нашей стране наибольшей популярностью пользуются те его формы, философским основанием которых являются идеи школы мадхьямика-прасангика. Для этой цели больше всего подходит «Введение в мадхьямику» – единственная философская работа Чандракирти, не являющаяся комментарием, поскольку она излагает идеи прасангики в более или менее систематизированном виде и на ее основе сформирована центральноазиатская репрезентация прасангики.

В. Н. Топоров назвал Чандракирти «выдающимся буддийским учителем, придавшим идеям мадхьямиков законченную ортодоксальную форму» [см. в: Щербатской, 1988, с. 347]. Возникновение же мадхьямики связывают с именем Нагарджуны (I в. н. э.), который, согласно тибетским историкам, стал главой религии Будды, очистил ряды монашества от недостойных людей, учредил множество духовных школ и монастырей во всех концах Индии, принес из страны нагов большое количество сутр и дхарани махаяны, а также совершил другие великие деяния [Будон Ринчендуб, с. 203-213; Дараната, 1869, гл. XV][3]. Тщательно изучив имеющиеся в его распоряжении тексты сутр и т. д., он систематизировал содержащиеся в них идеи на относящиеся, по его мнению, к конечной (абсолютной) истине и на те, которые были проповеданы в качестве промежуточных этапов, подготавливающих к правильному пониманию абсолютного. В результате этих исследований Нагарджуной была создана собственная философская система, которую он назвал мадхьямикой (тиб. dbu ma, букв, «срединная»). Поскольку буддийские философы обосновывают истинность своих идей приведением свидетельств авторитетных источников (lung, в данном случае – слов Будды) и логических доказательств (rigs), то Нагарджуна написал «Избранные места из разных сутр» («Сутра-самуччая»)[4] и «Шесть собраний доказательств мадхьямики» (dbu ma rigs tshogs drug)[5] – цикл из шести работ по мадхьямике, из которых главной считают «Основы мадхьямики» («Праджнямула»)[6]. Это сочинение содержит 448 четверостиший и подразделяется на 27 глав. Вследствие сжатости изложения понимание содержания этой работы несколько затруднительно и требует пояснений. Поэтому впоследствии было написано много комментариев на этот труд, истолковывающих его содержание с разных точек зрения[7]. Самым известным учеником и последователем Нагарджуны был Арьядэва, основной работой которого по мадхьямике является так называемая «Четырехсотенная» («Чатухшатака»)[8]. В школе мадхьямики Арьядэва признается таким же авторитетом, как и Нагарджуна[9].

С течением времени популярность мадхьямики стала уменьшаться, что было связано как с известной трудностью в понимании ее идей, так и с отсутствием ярких ее сторонников: ведь популярность тогда нередко была связана с красноречием и ученостью проповедников, а также с мастерством в ведении диспутов с представителями других школ. В IV в. Асангой была основана другая махаянская философская школа – виджнянавада, которая постепенно получила большое распространение, в чем немалую роль сыграла проповедническая деятельность и праведность жизни самого Асанги и его учеников[10]. Одной из основных особенностей этой школы является признание существующим только сознания[11], являющегося в виде внешнего и внутреннего (психического), что, впрочем, не мешало ее последователям довольно активно заниматься религиозной деятельностью, уделяя особое внимание практике йоги[12]. С позиций виджнянавады они истолковывали даже «Основы мадхьямики» Нагарджуны.

В VI в. появились два великих учителя мадхьямики – Буддхапалита и Бхававивека (или Бхавья), которые сочинили комментарии на «Основы мадхьямики» и этим способствовали пониманию этой работы в духе истинной мадхьямики, а также отграничили мадхьямику от виджнянавады. Они стали родоначальниками двух направлений этой школы: мадхьямики- прасангики (Буддхапалита) и мадхьямики-сватантрики (Бхававивека)[13]. Сначала сторонники последней были более многочисленными, но в VII в. деятельность таких ярких личностей, как Чандракирти и Шантидэва[14], привела к широкому распространению идей мадхьямики-прасангики[15], которую вплоть до наших дней многие последователи махаяны считают высшей (gong ma) философской системой.

Мадхьямика – значит «срединная»[16]. Поскольку в этой системе отрицаются крайности постоянства и прерывности, существования и несуществования, и т. д., то она называется срединной[17], придерживающейся середины между крайностями. Пребывание в срединности, по мнению прасангиков, должно опираться на специфическое отношение к идеям, которые не следует подразделять на свои (истинные) и чужие (ложные) крайности. Если придерживаться ложных идей, то не будет достигнуто желаемое освобождение. Если придерживаться истинных идей, то будут относиться к ним с симпатией, а к другим – с антипатией. Такое отношение тоже не приводит к освобождению, поскольку связывает. Поэтому не следует рассматривать идеи как подлинно истинные и ложные, свои и чужие. Такая срединная позиция ума, свободного от всякой предвзятости и пристрастности, является необходимой при проведении любого исследования, а изыскания мадхьямиков приводят лишь к укреплению этой позиции. Освобождая ум от власти идей, мадхьямика приводит к их правильному пониманию и использованию.

Если вещь является именно так, как пребывает, то, по мнению мадхьямиков, ее следует назвать истинной. Поскольку же вещи являются как имеющие место истинно, но в действительности не имеют истинного существования, то они ложны. Кроме того, обычное познание происходит в ситуации «двойственной явленности», когда сущее является в качестве истинно подразделяемого на объект и «обладателя объекта» – познание индивида. Эта ситуация является ложной, так как объект и «обладатель объекта» проявляются взаимозависимо и не существуют истинно. Поэтому и познание в такой ситуации неизбежно будет ложным. Истина может быть постигнута верно только в ситуации трансового погружения (самахиты), когда исчезают эти два вида явленности, поскольку тогда объект – абсолютное (пустотность, лишенность истинности существования) является именно так, как пребывает, а ум познает его непосредственно, сливаясь с ним нераздельно. Однако обрести такое состояние очень трудно. Для этого надо постичь шуньяту – отсутствие истинности существования на концептуальном уровне и, сосредоточиваясь на этом представлении о шуньяте в трансовом состоянии (шаматхе), постепенно добиваться утончения элемента концептуальности и переходить к непосредственному восприятию. Поскольку же достижение любой цели должно опираться на истинное познание, то следует принять условную истинность концептуального познания абсолютного в относительном плане, а также условную истинность познания относительного-феноменального в относительном плане, то есть только в связи и по отношению к уму обычного существа, находящегося под влиянием неведения, понимаемого как признание истинности существования.

При объяснении своих концепций прасангики демонстрируют присущий только им специфический способ пребывания в срединности, в которой они, в соответствии с идеями сутр, пребывают, не пребывая. Поскольку в конечном счете все идеи, равно как и их отрицание или утверждение, не являются подлинно истинными, то они устанавливают в истинности не путем отрицания или утверждения неких идей, а через отрицание признаваемости их истинности другими людьми. Поэтому они рассматривают концепции других школ и подвергают их критике, вскрывают их внутреннюю противоречивость и абсурдность, исходя только из идей своих оппонентов, а не из своих собственных[18]. Так, например, при отвержении крайности существования они отрицают не саму идею существования, а ее признание другими[19]. Исходя из этой же мысли об отсутствии истинности существования, прасангики, в отличие от представителей других школ, полагают возможным существование утверждения и отрицания только как лишенных истинности существования, поскольку имеющее место истинно является независимым, не может возникать, исчезать, действовать. Поэтому, по мнению прасангиков, только они, верно понимающие утверждение и отрицание, имеют право утверждать или отрицать, не противореча самим себе. Это объясняет, почему праеангики полагают приемлемым для себя подвергать критике идеи других и создавать собственные концепции.

×