Людмила Милевская - А я люблю военных…

Людмила Милевская

А я люблю военных…

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

Мы с Марусей насплетничались вволю и замерли перед телевизором – шли новости. Невидящими глазами мы смотрели в экран, каждая думала о своем. Я о подлой Юльке, отбившей у меня мужа, Маруся о своем Ванечке. Переживала, бедняжка, наверняка подозревала уже всех подруг, строила планы как от них избавиться, увлеклась, занервничала…

У нервной Маруси появляется невероятный аппетит, и на этот раз появился.

– Слышь, старушка, – обратилась она ко мне, не отводя глаз от телевизора, – прямо вся я что-то проголодалась. Пойди-ка, сваргань бутербродик.

И в тот же миг солдат на экране вытянулся в струнку, отдал честь и отчеканил:

– Будет сделано!

Потом он расслабился, по-детски широко улыбнулся, шутливо сделал нам с Марусей «козу» и исчез. Пошли зарубежные новости.

– Тебе бутерброды парень варганить отправился, – заверила я Марусю.

– Я прямо вся так и поняла, – рассмеялась она и добавила: – Видишь, какие интересные бывают в жизни совпадения.

– Еще и не такие бывают, – откликнулась я. – Иной раз задумаю книгу, а вместо меня возьмет и напишет ее сама жизнь. Остается только героев в другую эпоху переставить да чуть-чуть их с тем временем совместить, а все остальное ну точь в точь.

Маруся всплеснула руками:

– Как я завидую тебе, старушка! Ведь эти герои твои, мужчины, и ты их всех-всех можешь одним лишь росчерком пера в себя влюбить.

– Да, – согласилась я и уточнила: – Несколькими ударами по клавишам.

Глава 1

Поэт

Многоголосый гомон толпы вспорол дерзкий смех.

Четверо аристократов, рассекая чернь, продвигались к окраине Киото. Напористы и высокомерны. Буйная радость юности, неуемная жажда жизни.

В «веселый квартал»!

В объятия нежных и покорных дзёро!

Скорей, – жизнь воина не терпит заминок!

Дыбятся металлом жесткие ёрои, дерзко растопырены мечи – угроза нерасторопным.

Можно ли иначе с быдлом?

Воины в боевом снаряжении опасная редкость на улицах Киото.

Прочь с пути! Прочь!

Им ли, славным буси, жалеть плебс. Зевака не доживет до завтра, до светлого праздника Аой Мацури.

Паника, смятение, – не дрогнет рука самурая, скатится в пыль голова. Берегись зевака!

Сочатся надменным презрением лица бронированных аристократов. Задеть ножнами воина – неслыханное оскорбление. Но только воина. Здесь, в этой толпе, можновсе.

Весело блестят глаза, бурлит кровь.

Гордо шествует Сумитомо Фудзивара, но не цепляет прохожих. Мягкая улыбка освещает лицо, мечтателен, миролюбив поэт Сумитомо – ронин великого клана.

«Светел мир, – приятно волнуясь, мечтает он, – но что мир без Итумэ?

Жизнь ждет… Прекрасен день… Прекрасна ночь… И стихи… И гейся – услада поэта. Лишь гейся… Увидеть ее… Коснуть рукава кимоно…»

– С пользой проведем время! – улыбаясь друзьям в предвкушении удовольствия, заявил Кусоноки.

– Как иначе в Симбара? – усмехнулся Хейдзо Кадзивара.

– «Божественные врата» для того повелели сделать курава, чтобы вассалы его точно знали, где можно купить любовь.

– Покупать любовь мерзость! – оборвал друга Сумитомо. – Поэты предпочитают гейся – женщин искусства. Платить нужно за роскошь общения, любовь – получать бесплатно.

– О-о! Да ты влюбился в молодую гейся! Летишь на яркий свет любви, – рассмеялся Абэ Кусоноки. – Летишь, позабыв мудрость: «За бесплатное платят втрое.»

Веселый тон Абэ поддержал и насмешник Хейдзо.

– Ах, Итумэ! – тоненько пропел он. – Обворожительна и умна! Таких жаждут поэты!

Он сделал выпад в сторону Сумитомо и грозно крикнул:

– Конец тебе, заболел любовью!

Дружный смех – ответом ему. Лишь Сумитомо нахмурился. Заметив это, Абэ посоветовал:

– Сделай гейсю любовницей, и все. Здоров!

Яростный молчун Энъя Ёриёси не стерпел, принял участие в разговоре.

– Ты больше поэт, чем буси, Сумитомо, – заявил он. – Тебе пристало покупать общение, а воину нужна женщина. Покорная и молчаливая. Абэ прав: сделай Итумэ любовницей.

Сумитомо вспыхнул. Рука потянулась к мечу. Но мысль опередила:

«Лишь коснусь рукояти… Поединок! Смертельная дуэль с другом! Тронуть меч – оскорбление… Чем обидел он меня? Сказал, что поэт? Это правда. Сказал, что меньше буси, чем поэт?! Но всем известно, я завершил путь меча. Лучший мастер Кендо обучил меня… Я не сдержан! Энъя – хороший друг… Итумэ ждет… Мир слишком жесток, чтобы сражаться с друзьями, а я слишком влюблен. Однако…»

– Может быть не я побил тебя деревянным мечом? – нарочито свирепо вращая глазами, спросил Сумитомо. – Хочешь еще?

Ёриёси лишь равнодушно пожал плечами под жесткими пластинами ёрои. Шутка не скрыла истинных чувств друга.

– Стоит ли обижаться Сумитомо, – миролюбиво ответил он. – Ты человек чести, искусный фехтовальщик, всем известно. Но и Книга пяти колец, превзойди ее ты, не сделает из тебя буси. Воин жесток, беспощаден, а поэт… – Ёриёси неопределенно взмахнул рукой, – сам знаешь, что такое поэт… Ты предался «ветру и потоку», наслаждаешься радостями богемной жизни.

Сумитомо вспыхнул.

– Наши предки умели все сочетать, – горячо возразил он, – не были жестокими, чтили справедливость!

– Говорят, предкам это удавалось, – признал Ёриёси, – но они все поэты…

Он смахнул со лба пот, утомленный слишком длинной речью.

* * *

Погуляли мы неплохо, и проснулась я (для такого исключительного случая) вполне традиционно: лицо лежало в тарелке с салатом. Правда, почему-то мы с моим лицом находились на полу. Под столом.

«Бог ты мой!» – подумала я, с отвращением отползая от салата.

Аппетита не было никакого, впрочем, как и самочувствия. И сон очень странный снился: Сумитомо, Ёриёси… Бррр!

Хотя, какой еще может присниться сон, когда почиваешь под столом в салате?

Из-под стола я попыталась выбраться, но тут же поняла, что это невозможно: едва приподнявшись, рухнула на прежнее место и сомкнула глаза, растеряв последние силы.

Да-а, все сильней и сильней ощущается: неплохо мы вчера погуляли! Люба может быть довольна – новоселье удалось. Хоть куда новоселье! Удалось на славу!

Хорошо еще, что я редко пью – так же и погибнуть можно, но с другой стороны надо, надо чаще тренироваться – форма отвратительная. Ну сколько мы там выпили? Я-то точно мало, и вот какая неприятность случилась со мной: очнулась в салате. Как же тогда чувствуют себя остальные?

Собравшись с духом, открыла один глаз: увидела (комната, слава богу, большая) спящего вдалеке на диване Валеру, мужа моей подруги Любы. Он так храпел!

Любы с ним рядом не было. Я заволновалась: где же Люба? Теперь, когда меня бросил муж, и я женщина свободная…

И Бог знает как мы вчера веселились, какие откалывали номера, не каждый же день моей Любе наследство подваливает в виде четырехкомнатной квартиры.

Нет, ну до чего же хороша квартира! Один коридор чего стоит: хоть на велосипед садись и…

И по кухне на велосипеде ездить можно, а зал! Я прямо в зале и залегла! Какие просторы! Какие просторы!

Короче, повод достойный – одно оправдание. Как тут не погулять, когда роскошная квартира подвалила, просто с неба упала. Как уж тут не погулять…

Но мы что-то слишком. Живу не первый год, но в тарелке с салатом еще не бывала. Даже на своем новоселии. Правда тогда мне было около трех лет… Да-аа, пора и мне менять квартиру, слишком старая она.

Бог мой, если квартира старая, что же говорить обо мне? Всю жизнь в этой квартире прожила, но что я все о грустном? Хотя, веселья не предвидится уже.

Но где же Люба?

Серьезно озабоченная – как бы какого дела не пришили, Люба бывает ревнива – я открыла второй глаз и с изумлением обнаружила, что мы с Валерой в комнате одни, если не считать мухи и мужика в фуфайке, стоящего у окна.

Муха немая, да и мужик не в счет, он к нам спиной, сразу скажет, что ничего не видел. Доказывай потом, что ты честная и непорочная. Даже то, что я на полу, а Валерка на диване – не спасет. Теперь я женщина свободная. Люба мне вчера об этом раз десять сказала. Она хорошая подруга, но я поняла это как намек, мол поменьше к нам в гости шастай, мол я многодетная, а у тебя одна дурость в голове. Мол как замуж выйдешь, так дальше со мной и дружи, а пока…

Ха! Будто замужество от чего-нибудь спасало…

Но с другой стороны, моего-то мужа моя незамужняя подруга увела…

И все же, где эта чертова Люба? Неровен час, набросится на меня. Валерка, конечно, на диване, а я на полу, но ревность враг логики. Надо срочно бежать искать Любу.