Агата Кристи - Десять негритят. Страница 2

Теперь я открываю собственный пансионат на островке близ берегов Девона. По-моему, он как нельзя лучше подходит для пансиона с добротной кухней, без новомодных затей, – словом, пансион для людей наших с Вами привычек, людей старой школы. Здесь не будет полуголой молодежи и граммофонов за полночь. Я была бы очень рада, если б Вы сочли возможным отдохнуть летом на Негритянском острове, разумеется, совершенно бесплатно, в качестве моей гостьи. Устроит ли Вас август? Скажем, числа с восьмого?

Искренне Ваша А. Н...»

«Но как же ее все-таки зовут? Подпись удивительно неразборчивая. Теперь все подписываются так небрежно», – возмущалась Эмили Брент.

Она перебрала в уме людей, с которыми встречалась в Беллхевне. Она провела там два лета подряд. Там жила та симпатичная пожилая женщина – миссис... миссис – как бишь ее фамилия? Ее отец был каноником. И еще там была мисс Олтон или Оден. Нет-нет, ее фамилия была Оньон! Ну конечно же, Оньон!

Негритянский остров! Газеты много писали о Негритянском острове, прежде он будто бы принадлежал не то кинозвезде, не то американскому миллионеру. Конечно, зачастую эти острова продают задешево – остров не всякий захочет купить. Поначалу жизнь на острове кажется романтичной, а стоит там поселиться – и обнаруживается столько неудобств, что не чаешь от него избавиться. «Но как бы там ни было, – думала Эмили Брент, – бесплатный отдых мне обеспечен». Теперь, когда она так стеснена в средствах – ведь дивиденды то и дело не выплачиваются, – не приходится пренебрегать возможностью сэкономить. Жаль только, что она почти ничего не может припомнить об этой миссис, а может быть, и мисс Оньон.

5

Генерал Макартур выглянул из окна. Поезд шел к Эксетеру – там генералу предстояла пересадка. Эти ветки, с их черепашьей скоростью, кого угодно выведут из терпения. А ведь по прямой до Негритянского острова – рукой подать.

Он так и не понял, кто же он все-таки, этот Оним, по-видимому приятель Пройды Леггарда и Джонни Дайера.

«Приедет пара армейских друзей... хотелось бы поговорить о старых временах».

Что ж, он с удовольствием поговорит о старых временах. Последние годы у него было ощущение, будто прежние товарищи стали его сторониться. А все из-за этих гнусных слухов! Подумать только: ведь с тех пор прошло почти тридцать лет! Не иначе как Армитидж проболтался, решил он. Нахальный щенок. Да и что он мог знать? Да ладно, не надо об этом думать. К тому же, скорее всего, ему просто мерещится, – мерещится, что то один, то другой товарищ поглядывает на него косо.

Интересно посмотреть, какой он, этот Негритянский остров. О нем ходит столько сплетен. Похоже, слухи о том, будто его купило Адмиралтейство, военное министерство или военно-воздушные силы, не так уж далеки от истины...

Дом на острове построил Элмер Робсон, молодой американский миллионер. Говорили, ухлопал на него уйму денег. Так что роскошь там поистине королевская...

Эксетер! Еще целый час в поезде! Никакого терпения не хватит. Так хочется побыстрее приехать...

6

Доктор Армстронг вел свой «Моррис» по Солсберийской равнине. Он совсем вымотался... В успехе есть и оборотная сторона. Прошли те времена, когда он сидел в своем роскошном кабинете на Харли-стрит в безупречном костюме, среди самой что ни на есть современной аппаратуры – и ждал, ждал дни напролет, не зная, что впереди – успех или провал...

Он преуспел. Ему повезло! Впрочем, одного везения мало, нужно еще и быть хорошим профессионалом. Он знал свое дело – но и этого недостаточно для успеха. Требовалось еще, чтобы тебе повезло. А ему повезло! Неопределенный диагноз, одна-две благодарные пациентки – состоятельные и с положением в обществе, – и вот уже о нем заговорили: «Вам надо обратиться к Армстронгу, он хотя и молодой, но такой знающий: возьмите Пэм, у кого только она не лечилась – годами, я вам говорю, годами, а Армстронг только взглянул – и понял, что с ней».

И пошло-поехало.

Так доктор Армстронг стал модным врачом. Теперь дни его были расписаны по минутам. У него не оставалось времени на отдых. Вот почему этим августовским утром он радовался, что покидает Лондон и уезжает на несколько дней на остров у берегов Девона. Конечно, это не отдых в полном смысле слова. Письмо было написано в выражениях весьма неопределенных, зато чек, приложенный к письму, был весьма определенным. Гонорар просто неслыханный. У этих Онимов, должно быть, денег куры не клюют. Похоже, мужа беспокоит здоровье жены, и он хочет узнать, как обстоят дела, не потревожив ее. Она ни за что не хочет показаться доктору. А при ее нервах...

Ох уж мне эти нервы! Брови доктора взлетели вверх. Ох уж мне эти женщины и их нервы! Ничего не скажешь, их капризы шли ему на пользу. Половина женщин, которые к нему обращались, ничем не болели, а просто бесились от скуки, но попробуй только заикнись об этом! И в конце концов, разве трудно отыскать то или иное недомогание: у вас (какой-нибудь научный термин подлиннее) несколько не в норме, ничего серьезного, но вам следует подлечиться. Лечение самое несложное...

Ведь в медицине чаще всего лечит вера. А доктор Армстронг знал свое дело, что-что, а обнадежить, успокоить он умел.

К счастью, после того случая (когда же это было – десять, да нет, уже пятнадцать лет назад) он сумел взять себя в руки. Он просто чудом выпутался. Да, тогда он совсем опустился. Но потрясение заставило его собраться с силами. На следующий же день он бросил пить. Ей-ей, просто чудо, что он тогда выпутался...

Его оглушил пронзительный автомобильный гудок – мимо со скоростью километров сто тридцать как минимум промчался огромный «Суперспортс-Далмейн». Доктор Армстронг чуть не врезался в забор. Наверняка один из этих молодых остолопов, которые носятся по дорогам сломя голову. До чего они ему надоели. А ведь он чудом спасся – и на этот раз тоже. Черт бы побрал этого остолопа!

7

Тони Марстон, с ревом проносясь через деревушку Мир, думал: и откуда только берутся эти колымаги? Ползут как черепахи и, что самое противное, обязательно тащатся посреди дороги – нет чтоб посторониться! На наших английских дорогах класс езды не покажешь. Вот во Франции, там другое дело...

Остановиться здесь выпить или ехать дальше? Времени – вагон. Осталось проехать всего каких-нибудь полторы сотни километров. Он, пожалуй, выпьет джину с имбирным лимонадом. Жара просто невыносимая!

А на этом островке наверняка можно будет недурно провести время, если погода не испортится. Интересно, кто они, эти Онимы? Не иначе как выскочки, которым деньги некуда девать. У Рыжика нюх на таких людей. Да и, по правде говоря, что ему, бедняге, остается: своих-то денег у него нет...

Надо надеяться, с выпивкой у них порядок. Хотя с этими выскочками ничего наперед не известно. А жаль, что слухи, будто остров купила Габриелла Терл, не подтвердились. Он бы не прочь повращаться среди кинозвезд. Что ж, надо полагать, какие-то девушки там все же будут...

Он вышел из гостиницы, потянулся, зевнул, посмотрел на безоблачно-голубое небо и сел в «Далмейн».

Отличная фигура, высокий рост, вьющиеся волосы, ярко-голубые глаза на загорелом лице приковывали взгляды молодых женщин.

Он выжал акселератор, мотор взревел, и автомобиль нырнул в узкую улочку. Старики и мальчишки-посыльные поспешно посторонились. Уличная ребятня восхищенно провожала машину глазами.

Антони Марстон продолжал свой триумфальный путь.

8

Мистер Блор ехал поездом с замедленной скоростью из Плимута. Кроме него, в купе был всего один пассажир – старый моряк с мутными от пьянства глазами. Впрочем, сейчас он клевал носом. Мистер Блор аккуратно вносил какие-то записи в блокнот. «Вот они все, голубчики, – бормотал он себе под нос, – Эмили Брент, Вера Клейторн, доктор Армстронг, Антони Марстон, старый судья Уоргрейв, Филипп Ломбард, генерал Макартур, кавалер ордена Святого Михаила и Георгия и ордена «За боевые заслуги», двое слуг – мистер и миссис Роджерс».

Он захлопнул блокнот и положил его в карман. Покосился на моряка, прикорнувшего в углу.

«Набрался будь здоров», – с ходу определил мистер Блор.

И снова методично и основательно перебрал все в уме.

«Работа вроде несложная, – размышлял он. – Думаю, что осечки тут не будет. Вид у меня, по-моему, подходящий».

Он встал, придирчиво поглядел на себя в зеркало. В зеркале отражался человек не слишком выразительной наружности. Серые глаза поставлены довольно близко, маленькие усики. В облике что-то военное. «Могу сойти и за майора, – сказал своему отражению мистер Блор. – Ах ты, черт, забыл, там же будет тот генерал. Он меня сразу выведет на чистую воду. Южная Африка – вот что нужно! Никто из этой компании там не был, а я только что прочел рекламный проспект туристического агентства и смогу поддержать разговор. К счастью, жители колоний занимаются чем угодно. Так что я вполне могу сойти за дельца из Южной Африки».

×