Олег Дивов - Консультант по дурацким вопросам

Олег Дивов

КОНСУЛЬТАНТ ПО ДУРАЦКИМ ВОПРОСАМ

Памяти подполковника Александренко посвящается

Родина нас не забудет.

Потому что не вспомнит.

(Народная мудрость)

Можно, конечно, эту вещь запретить, но лучше — издать. Выход книги будет естественным и логичным продолжением судьбы героев. Выход книги будет частью ее сюжета. Позитивным, жизнеутверждающим финалом.

(С. Довлатов. «Ремесло»)

Пролог

Республика Южная Осетия, июнь 2009 г.

— СТОП! — орал Миша. — СТОП, МАЗАФАКА!

Лежать на капоте машины, которая скачет по колодобинам, оказалось на удивление легко: у «Вектры» там были жалюзи, удобные, чтобы вцепиться намертво. Вот Миша и цеплялся.

Напрягало только, что жить осталось недолго. Потому что за машиной бежит солдат с пулеметом. Миша солдата видел, а вот Фрэнсис Александрович, мать его за ногу, Диксон — нет. Он, гад такой, вовсю топтал педаль газа и таращился квадратными глазами на непрошеного пассажира.

И как заставить Фрэнсиса, сука, Александровича поглядеть в зеркало, Миша не представлял.

Оставалось только кричать. Вот Миша и кричал.

— ЛУК БЭК, Ю, БАСТАРД! ЛУК БЭК!

Я ведь не спрыгну, думал Миша, мне уже просто некуда.

А этот Фрэнсис, жопа с ручкой, Александрович — он не оглянется.

У него одна забота — как меня стряхнуть с капота.

А солдат дослал патрон, и бежать ему надоело.

И сейчас этот добрый русский парень начинает меня спасать. Доступным ему образом. У него из спасательной техники один только пулемет. Засадит «Вектре» под хвост, сколько широкая славянская душа не пожалеет, — то-то нам тут будет весело…

Настоящая хохма выйдет, если я помру героем, на фиг никому не нужным, а Фрэнсис факин Александрович — уцелеет. Я же ничего не смогу объяснить, дохлый-то. Ничего не смогу доказать.

И поедет он отсюда в свой Висконсин, а я — на кладбище.

А как все хорошо начиналось.

Часть I

ИЗ РОССИИ С ЛЮБОВЬЮ

Москва, весна 2009 г.

Глава 1

КАЗИНО «РОЯЛЬ»

Сцена 2.9.

«ВОЕННЫЙ ГОРОДОК»

Экст.

Актеры: Кононенко.

Массовка: солдат.

Военная техника: автоматы.

Пиротехника: попадание снаряда в казарму.

Опять его разбудил телефон. Каждый вечер Миша говорил себе, что надо трубку отключить, и каждый раз забывал. Наверное, из-за профессиональной деформации. Рабочие инстинкты мешали. Телевидение всегда случается вдруг, а особенно оно любит произойти, когда ты спишь.

— Извини, дорогая, — буркнул Миша, одной рукой протирая глаза, другой нащупывая трубку.

Ему не ответили. Рядом было только скомканное одеяло. Он посмотрел в телефон — нормально, полдесятого, это даже хорошо, что позвонили.

— Здравствуйте, Михаил! — раздался в трубке жизнерадостный голос. — Слушайте, вы ведь в этом разбираетесь. У нас тут по сюжету такая фигня… В общем, какую гранату можно кинуть внутрь холодильника, чтобы никого не поранило на кухне?

— Простите… Какую гранату?

— Нет, это я вас спрашиваю — какую?

Он представил себе гранату в холодильнике, на всякий случай еще раз протер глаза и снова посмотрел, который час.

— Видите ли… Э-э… Прямо не знаю, что вам ответить.

— А нам сказали, вы разбираетесь…

— В том-то и беда! — буркнул Миша.

— Очень жаль!

Мишу эта реплика слегка обидела.

— Послушайте, — сказал он вкрадчиво. — Если у вас по сюжету все равно никто не пострадает — то какая разница? Кидайте хоть противотанковую. Что, в первый раз, что ли?

— Спасибо, — сухо ответили ему и отключились.

Весеннее обострение, подумал Миша. Главное — не принимать его близко к сердцу. И вообще сам виноват. Мог не отзываться, едва увидел номер. Ты ведь знаешь, кто им сейчас пишет, кто выдумал эту чушь с гранатой в холодильнике. Тот самый сценарист, автор бессмертной фразы «Главный герой, запыхавшись, перевалил гряду водораздела». Так и хотелось добавить: «А потом понюхал розу ветров»…

А с другой стороны — надо трубку брать, надо: звонят же люди, вдруг у них серьезный вопрос.

Не как вчера.

Вспомнив, как это было вчера, Миша хмыкнул. По сценарию, в загородном доме нехороший человек совершал тяжкое преступление, удерживая там заложников. Ну а поскольку терроризм — это болезнь, то позвали докторов. Играть скорую антитеррористическую помощь Миша пригласил, как всегда, закадычного друга Ваню и его скромное охранное предприятие. Эти могли изобразить кого угодно так, что не было стыдно. Ну и Мише в качестве бонуса полагалась роль: когда просто с автоматом побегать, а когда и двери вышибать.

Пока съемочная группа выставляла свет и раздумывала, куда пристроить звук, рядом готовились «актеры», один другого внушительней. Шнуровка, экипировка… И вдруг откуда-то сзади послышалось:

— Ой, а спецназ у нас настоящий?

— Нет, блин, игрушечный, — буркнули, не глядя, в ответ.

— А что, жилеты у вас тоже настоящие?

Тут бойцы уже обернулись — посмотреть, кто такие странные вопросы задает вроде бы мужским голосом, вроде бы взрослым. И правда, их с любопытством разглядывал некто подчеркнуто модный, весь такой гладенький и хорошенький, но явно мужского пола. Миша не стал объяснять, что это оператор-постановщик, довольно важная персона на площадке. За глаза он звал оператора «гламурное кисо». Кисо знало свое дело отлично, но помимо специальности разбиралось, похоже, только в шмотках да сортах парфюма и могло довести консультанта до белого каления, задавая на разные лады один-единственый вопрос: «А почему?» Что самое обидное — все объяснения мигом вылетали у постановщика в другое ухо и на картинку практически не влияли. Миша устал от него и был бы рад посмотреть, как тот, со всей своей детской непосредственностью, сядет в лужу.

Сообразив, что человеку действительно интересно, а Миша никак не реагирует — типа, сами разбирайтесь, — «актеры» повели себя любезно.

— На, попробуй! — сказали они. — Примерь!

Клиент и моргнуть не успел, как на него напялили самый тяжелый броник, не отказав себе в удовольствии утянуть жилет по всем правилам — с ноги. На голову нахлобучили шлем и опустили забрало.

Оператор заметно уменьшился в росте. Голову в шлеме он сумел повернуть, только когда помог ей руками.

— А скажите, — донеслось из-за забрала, — жилет крепкий?

— Ну… Мы пока не жаловались.

— А он что, пулю держит?

— Он вообще-то бронежилетом называется, для того и предназначен, — бойцы начали потихоньку закипать. Они уже жалели, что связались с этим типом. — Хотя, конечно, смотря какая пуля и с какой дистанции…

— А шлем? Он тоже пулю держит?

— Есть такая надежда, — сообщили любопытному уже совсем хмуро.

— А что вы чувствуете, когда пуля в шлем попадает? Это сильно? — не унимался оператор.

Бойцы переглянулись. Кто-то снова посмотрел на Мишу, но тот упорно молчал и вообще старался не поднимать глаз. Только губу закусил, чтобы не заржать в неподходящий момент.

— Попробовать хочешь? — спросили оператора доверительным тоном, будто предлагали нечто запретное.

— Что, пулей?!

— Е-мое… Мы чего, на идиотов так похожи?! Нет, не пулей, но кое-какое представление у тебя будет. Почти стопроцентная имитация…

— Хочу!

БАЦ!

Это в шлем прилетел приклад, не сильно, но убедительно. Оператора срубило наземь как подкошенного, вот он стоял — и вот уже отдыхает. Бойцы сгрудились над телом. Настала их очередь любопытствовать.

Секунд через десять тело легонько зашевелилось и из-под шлема слабо донеслось:

— Да-а, впечатляет…

Бойцы гордо расправили плечи. И тут «гламурное кисо» срубило их ответно, тоже наповал:

— Теперь понятно, почему у вас чувства юмора нету и шеи накачанные…

* * *

Граната в холодильнике никак не шла из головы: размахивая гантелями, Миша все думал о ней, сбился со счета и наказал себя за это, начав упражнение заново. Он всегда так с собой обращался — без поблажек. Окружающим Миша был готов простить очень многое, себе — ничего. Взялся за что-то, тогда делай и делай хорошо. Не получилось — обязательно разберись почему.

Это у него было не природное, а самовоспитанное: если тебе еще в детстве объяснили, что ты мечтатель, фантазер и раздолбай, «такой же, как твой отец», и никогда из тебя серьезного человека не получится, даже не пытайся — результат может выйти прямо противоположный. Конечно, если ты понимаешь, что в главном-то мама права и глубоко внутри тебя прячется он самый: мечтатель, фантазер и раздолбай.

Собственно, на взгляд мамы, серьезным человеком Миша Клименко к своим почти тридцати годам так и не стал и толком не пробовал. Ну разве это дело: сначала болтался на телевидении, теперь болтается рядом с телевидением, даже нигде в штате не числится (весь в отца). Чем именно занимается, нормальным людям понять невозможно. Зачем этим занимается, не понимает сам (это тебе только кажется, что понимаешь, дорогой мой, я ведь тебя насквозь вижу). Девушку завел наконец-то хорошую — и не женится никак (допрыгаешься, уйдет от тебя, раздолбай). Компанию водит черт-те с кем (этот твой Ваня, он же форменное чудовище). Диплом университетский, спасибо, не выбросил. А мог бы стать неплохим юристом.