Вероника Аверина - Выкормыш. Страница 21

Кем ты выйдешь из колбы, я не знаю. Но надеюсь, сестричка, что ты научишься жить по-новому. Мне очень страшно, Зося. Очень. Я так не хочу умирать. Вспоминай нас с Андрюшей, ладно?

Помнишь, когда мы были маленькие, бабушка Язя учила нас, что когда страшно, нужно молиться своему ангелу? Я молюсь изо всех сил. За тебя, за Андрюшу и за себя. За всех нас.

Все, Зосенька, пора спускать тебя в колбу. Благослови тебя Бог, сестренка. И прости меня, пожалуйста.

С любовью.

Твоя Казя».

Голос Зоси на последних словах дрожал, готовый сорваться. Дочитав до конца, девушка склонила голову. Миша сидел неподвижно, глядя на нее. Потом дотронулся пальцами до ее подбородка, поднимая голову, ожидая увидеть слезы. Но глаза Белки были совершенно сухими.

— Матка Боска, во что же я превратилась? — прошептала девушка.

— А что это был за раствор? — заинтересовался Миша.

— Своеобразная сыворотка. Мы с Казей работали тогда над приспособляемостью организмов к внешней среде, пытались ускорить изменчивость, процесс закрепления изменений в фенотипе вида. Экспериментировали с самыми разными животными. Зона Отчуждения давала богатый материал. Мы хотели усилить способность человека приспосабливаться. Чернобыль — это первая, но далеко не последняя техногенная катастрофа такого масштаба, поверь мне, Миша.

— И что, мутанты…?

— Очень может быть. Мы занимались локальными исследованиями. Основными разработками руководил Андрюша. Я не знаю, что там у них получилось в итоге. Все было засекречено. Они даже с Казей не всегда обсуждали свои результаты. Боже мой… Казя, что же ты наделала…

— Погоди убиваться! Прошло двадцать лет, Белка! Это огромный шаг вперед! Ты — живое доказательство!

— Ну, криотехнологии тогда уже не были секретом даже для простых обывателей, — криво усмехнулась Зося, продолжая сжимать в руках письмо сестры.

— Но, насколько я знаю, таких масштабных экспериментов еще никто не проводил. Двадцать с лишним лет — а ты жива и невредима! — От волнения Кадр принялся ходить перед девушкой туда-сюда.

— Ну, это еще бабушка надвое сказала. Ничто не мешает мне завтра окочуриться без всякой на то причины или лет через пять начать стремительно стареть, — Белка взглянула на часы. — Скоро выброс, Миша. Если поторопиться, то времени хватит дойти до подвала.

Напарники поднялись и направились в конец зала. Там Белка остановилась и, тщательно обследовав кусок стены, отодвинула панель. За ней скрывался точно такой же «домофон», как и перед дверью в подземную лабораторию. На этот раз Зося приложила всю ладонь. И тут же часть стены перед сталкерами словно растаяла, открыв вид на внутренность пещеры, где они совсем недавно ночевали.

— Иди, Миша, — улыбнулась Белка, — будь аккуратен на аномалиях. Как войдешь в Мираж, смотри на тропу, не отрываясь. Мутантов там нет. Мы сами эту защиту ставили.

— А ты? — удивленно спросил журналист.

— А я останусь, — улыбка Зося стала еще более грустной, — я вам чужая, Миша. Меня Зона вскормила. Я ее выкормыш. Людям со мной опасно. Я остаюсь.

Кадр на несколько секунд замер в растерянности, но потом сдвинул брови и резко поднырнул Белке под руку.

— Размечталась, — буркнул он, перекидывая девушку через плечо, и шагнул сквозь невидимую стену. На секунду ему показалось, что его с ног до головы облили холодной водой, только одежда почему-то осталась сухая. Миновав стену, он споткнулся, и вместе со своей ношей рухнул на землю.

Зося тут же вскочила, и метнулась обратно, но ее руки лишь наткнулись на плотную стену искусственной пещеры.

— Зачем ты это сделал? — она в ярости повернулась к Мише. — Зачем?!

— Я не намерен способствовать твоему самопогребению. Белка, мне все равно, какими жуткими качествами ты обладаешь. Поверь мне, на земле существуют гораздо более страшные люди. Важнее то, какое у тебя сердце.

Несколько минут они в молчании смотрели друг на друга. Потом Белка поднялась и направилась к выходу.

— Пошли. Не успеем до выброса иначе.

Сталкеры одолели Полигон достаточно быстро. Выходя из него, Миша обернулся.

— Почему отсюда нет выхода?

— Пси-излучение, — отозвалась все еще обижавшаяся Белка, — выйти можно с любой стороны, только этого не видно. Человек ходит по кругу, думая, что движется в какую-то сторону. Здесь испытывали некоторые новинки. Поэтому и Полигон. Как странно и обрывочно вспоминается прошлое.

Девушка тоже обернулась, вглядываясь в усеянную аномалиями равнину. В этот момент с сухого дерева, стоящего неподалеку, сорвался сучок, упал на землю, прямо в распахнутые объятия трамплина, и стартовал с бешеной скоростью. Белка покачнулась. Кадр подскочил к ней и обнаружил, что острая высохшая ветка вонзилась ей в грудь, словно осиновый кол.

— Не отпускает, — удивленно воскликнула Белка и осела на руки журналиста. — Вот видишь, я же сказала, что ничто не мешает мне окочуриться.

— Зосенька, не разговаривай, — отозвался Миша, судорожно соображая, что можно сделать.

— Извини, Миха. Кажется, моя легкая дорога заканчивается. Зона меня забирает. Иди, выброс скоро.

Кадр вытащил ветку, впившуюся в грудь девушке, и с тоской посмотрел на рану. Даже если ничего не пробито — истечет кровью. Такое ранение не перевяжешь. Черт, черт, черт! Что делать? Он в ярости швырнул рюкзак на землю, и опустил руку на пояс. И тут его озарило. Ну конечно! Вдовье Сердце!

Вспоминая последовательность действий на ходу, Мишка выбрал подходящий камень, разорвал свою рубашку и расстели кусок ткани. Вытащил артефакт, накрыл его другим слоем материи, чтобы осколки не разлетелись. Разрядил автомат и изо всех сил ударил по артефакту прикладом.

— Надо остудить, — тихо подсказала Белка, но остудить было нечем. Миша, осознавая свое бессилие, ударил прикладом снова, и снова, и снова. После третьего удара артефакт рассыпался.

Быстро соорудив повязку, Миша примотал ее к Белке бинтом из аптечки. Перезарядил автомат, взвалил девушку на плечо, и что есть силы, побежал вперед. Время уходило.

Мираж встретил его почти приветливо. То ли сознание журналиста было занято одной назойливой мыслью — успеть, то ли по другой причине, но лес сталкеры прошли без приключений. Зося периодически теряла сознание от боли, иногда стонала, стиснув зубы, но Миша приказал себе не обращать внимания, осознавая, что иначе не успеет.

Уже понимая, что катастрофически не успевает, Мишка ввалился в деревню и без сил опустился на землю, аккуратно уложив Белку. Нет, они не дойдут до подвала. Надо искать другую нычку.

Внезапно раздавшийся шум мотора отвлек его от горестных мыслей. Кадр схватился за автомат.

Из-за околицы выскочил уазик и, подпрыгивая на ухабах, понесся по направлению к кордону. Около сталкеров автомобиль притормозил, взметнув облако пыли.

— Кадр, ты? — окликнул знакомый голос, и у Миши затеплилась надежда.

— Я, Лось, привет. Белка ранена, — журналист поднялся, подхватил девушку на руки и шагнул к уазику.

— Садитесь скорее, — откликнулся молодой парень, — до выброса полтора часа. Успеем.

Машина неслась по Зоне, старательно объезжая притихшие перед выбросом аномалии. Несколько раз ее пытались атаковать псевдособаки, кабаны, но Мишка отстреливал их, высунув автомат в окошко.

Уже на подъезде к Кордону Лось повернул голову и сказал:

— Ты меня извини, брат, что я тогда на Свалке к тебе прицепился. Зло взяло.

— Забыли, брат, — отозвался Мишка, — главное — что у тебя в сердце…