Андрей Плеханов - День Дьявола

Андрей Плеханов

День Дьявола

Посвящается Эмилио Гарсия,

лучшему из представителей

касты Consagrados в Испании.

Автор предупреждает, что по просьбе главного действующего лица им были изменены все имена, фамилии и национальность действующих лиц, время действия, а также названия всех упомянутых городов. Нежелательно также считать, что Парк Чудес - небезызвестный Порт-Авентура. Это совершенно другой Парк, хотя в целом и аналогичный Порт-Авентуре.

В остальном же описываемые события основаны на действительных фактах, имевших место в реальности.

В одной из реальностей…

Introduction

1

Я - полукровка. Знаете, что это такое? Это когда никто не считает тебя своим. В России я был испанцем. «Испанец-иностранец, антониво-гондониво!» Так дразнил меня один мальчишка из нашего класса, проходу мне не давал. Сам он, кстати, был татарином, зато чистокровным. И стоило мне вякнуть «сам нерусский», как он со своими приятелями ждал меня после занятий у школы, чтобы в честном бою показать, кто здесь хозяин. Честный бой - пятеро, против одного… Я вечно ходил с расквашенным носом. Но зато и сейчас могу подраться с пятерыми. Хотите попробовать? Рискните…

Я страшно хотел быть русским тогда. Чистым русским. А почему бы и нет? Мама моя - русская. Зато папаша был испанцем - гипотетическим. Его и других таких, как он, увезли из Испании еще детьми, в тридцатых годах. Выдернули из горящей Испании, из-под носа у наступающих франкистов. Эвакуировали в СССР - оплот мира и прогресса. Спасли.

Тогда их на руках носили - этих маленьких чернявых детишек, родителями которых были погибшие антифашисты. Романтика, черт возьми… Долорес Ибарурри - пламенный лидер пламенной революции. Camaradas! No pasaran! [Товарищи! Они не пройдут!] Из испанских детей собирались вырастить образцовых строителей коммунизма, доказать преимущества советской системы воспитания. Возились с ними недолго, началась Великая Отечественная война. И мало уже кто вспоминал об этих кучерявых голодранцах - самим бы выжить. Разлетелись они по детдомам, по рабочим школам. Какие уж там испанцы? Жили как все. Стали Педры Петьками, Хорхе Жорками, Эухеньо - Женьками. Луисов, за неимением аналогов, окрестили почему-то Володьками - для порядку.

Папаня мой, Хуан, стал Ванькой. И слава богу. Уж больно имя неприличное для русского уха - Хуан. А фамилия осталась. Из-за нее, наверное, и все беды мои были. Ну как, скажите, можно жить в России приличному мужику с такой фамилией - Гомес?

Гомес. Гомик. Maricon [Гомик].

Итак, позвольте представиться: Михаил Иванович Гомес. Так звали меня в России.

А здесь, в Испании, я - русский. Хоть и зовут меня уже Мигель, на испанский манер. Gomez здесь - фамилия вполне приличная, распространенная. А если кто скажет, что я - maricon, тут же схлопочет по морде. Пусть я даже загремлю за это в полицию. Здесь, кстати, в ходу такие шутки. Какой-нибудь водитель грузовика, пьяный козел, может бить себя в баре огромными лапищами в грудную клетку и орать: «Soy pederasto! [Я-педераст!]» И все будут ржать и хлопать в ладоши. Это же просто шутка! Не жили они в России. У нас это не шутка. У нас люди таких шуток не понимают. Сказал, что ты голубой, - значит, и есть голубой, уже не отмоешься.

А ориентация у меня самая что ни на есть нормальная. Я люблю женщин.Есть, конечно, одна проблема, что там скрывать. Не нравятся мне испанские женщины - уж больно они страшненькие. На взгляд привычных испанцев, наверное, ничего. Но по сравнению с нашими, русскими девчонками… Сами понимаете. Разборчивость меня губит, вот что. Всегда она меня губила. И там, в России, и здесь, в Испании.

В советской России я был испанцем. Я ходил в настоящих джинсах, присланных родственниками из Испании, слушал настоящие пластинки Сантаны и «Gipsy Kings». Мне завидовали - поэтому, наверно, временами и били морду. Я варился в общей каше, но большинство считало, что у меня есть своя личная отдушина, из которой я имею возможность сделать глоток кислорода.

Здесь я - русский. У меня испанские имя и фамилия, но русский акцент и русская манера поведения, которую не выведешь ничем, даже испанским вином.

Я, между прочим, не жлоб. Не «новый русский», которых здесь, в Испании, как собак нерезаных. Просто я свободный человек. Я был свободным в России и приехал сюда, чтобы стать еще более свободным.

Наверное, я был прав. Здесь больше возможностей для того, чтоб быть свободным внешне. Здесь выше уровень жизни. Здесь не думаешь о том, не обвалится ли рубль и не обанкротятся ли разом все банки. Но только главное - это внутренняя свобода. Без внутренней свободы ты всегда будешь рабом. И мои испанские родственнички - пример этому.

Отец мой умер в Испании. Всю жизнь он жил в России, всю жизнь болел, но не умирал. А здесь - сгорел за год. Говорят, что от рака. Наверное, это правда. Только я думаю, что его доконало другое - наши испанские родственники.

Здесь много хороших людей. Большинство - хорошие. Нормальные, во всяком случае. Но есть категория людей, которых назвать нормальными нельзя. Я, по крайней мере, не могу. Хотя они считают себя самыми правильными из всех живущих. И уж конечно, имеющими право указывать всем, как жить правильно. Праведно.

Два моих двоюродных дяди, Энрико и Карлос, относятся к такой категории. Говорят, ихний папаша, Освальдо Эскобар Гомес, тоже был таким - известным католическим проповедником. Но я не застал его в живых - к счастью. Мне хватает и двух моих дядь.

Это такая категория людей. Правильные католики. Наверное, они такие же правильные, как хасиды у евреев и приверженцы шариата у мусульман. Среди православных я таких почти не встречал. То ли выбили их всех в революционные годы, то ли сам разгильдяйский русский дух, несмотря на религиозность, препятствует становиться до конца узколобым. Я пил водку с русскими священниками. Они были славными мужиками. С ними было интересно. Они были добрыми людьми.

Послушать дядю Карлоса - никого злее, зануднее и аскетичнее католического Бога нет на свете. Судя по мнению дяди Карлоса, основное занятие Бога - сидеть себе на облаке и высматривать в бинокль, кто там, на Земле, занимается человеческими грешками. Заносить грешников в черный список. Выписывать командировочные удостоверения в ад. А грехи совершают все. Постоянно. Кроме дяди Карлоса, конечно.

Моего дядю Карлоса даже нельзя описать - это надо видеть. Самое большое страдание в его жизни - то, что он не ушел в монастырь. Вовремя не ушел, а теперь он стар и болен. Он боится не выдержать лишений. И у него есть кошки. На кого он их оставит, если уйдет в монастырь?

От дяди Карлоса всегда воняет кошками. У него их штук десять, а может, и больше - попробуй сосчитай. Я один раз был у него дома, сидел там часа три. Мне хватило. Кошки там были везде, мне казалось, что я сижу по пояс в этих мурлыкающих тварях. Как не задохнулся, не пойму до сих пор. Но я терпел. Я прикинулся, что ни черта не понимаю по-испански, я был очень вежлив и любезен. Говорят, я даже понравился дяде Карлосу. Он сказал, что завещает мне свой дом после смерти. Если я буду примерным католиком.

Ну уж нет! Во-первых, дядя Карлос вряд ли помрет в ближайшие сто-двести лет - такие люди самые живучие, хоть и полудохлые с виду. А во-вторых, что я буду делать с этим вонючим домом? Есть только один способ избавиться от его кошачьего запаха - срыть дом бульдозером до основания и построить новый.

Мои родственнички говорят, что я - loco [сумасшедший]. А по-моему, это они - свихнутые, причем на полную катушку.

А что касается того, чтоб быть католиком, я ничего против не имею. Я и так католик, оказывается. Крестили меня в этой вере еще в младенчестве. Но вот только правильным католиком я вряд ли буду. Не получится у меня. Как бы ни старался.

Дядя Карлос говорит, что никогда не имел связей с женщинами, и я ему верю. Это сразу заметно, даже невооруженным глазом. Раньше не имел, а теперь уже поздно. А может быть, всегда было поздно, с самого рождения.

У дяди Энрико есть жена - тетя Кларита. Стало быть, он не такой идеально правильный, как дядя Карлос. Нарушил, так сказать, обет вечной девственности. Думаю, лет десять отсидки в Чистилище ему за это полагается. Чистилище - это специальное место для душ католиков, представителей других христианских конфессий туда почему-то не пускают. Туда попадают души не слишком закоренелых католических грешников, там они проходят соответствующее политвоспитание и санобработку, после чего все же попадают в рай.

Дядя Энрико намного лучше своего братца. И кошек у него нет. Но все равно он занудный. Это у него дома жил отец целый год. И я жил - после смерти отца. Три месяца. На большее меня не хватило.

Жалко мне своего отца. Всю жизнь он был атеистом, преподавал биохимию. А на старости лет попал в такую богадельню, где, простите, рыгнуть нельзя, не прочитав специальную молитву.